Ты срываешь меня, как Ева – запретный плод.
Обнуляешь душевную память, что до тебя была.
Оглушаешь словом «люблю», как вечернюю тишь
Оглушают звоном церковные колокола.
Диктофоны в моей голове повторяют твой каждый звук.
Светофоры показывают красный: «Опомнись! Стой!»
Но ты снова подсаживаешь на себя, как на героин.
Но ты снова и снова сжигаешь меня, как пустыню – зной.
Ты плетешь из своих ресниц для меня аркан.
В мое сердце попасть труднее, чем в вену иглой,
Но ты меткий стрелок. И ты слышишь: вот уже я
Говорю: «Ты – мой тайный культ. Мой проигранный бой».
Заполняешь меня, как тучи – небесный свод.
По крови растекаясь моей будто быстрая ртуть.
Ты – мой кольт у виска. Мой бешенный сердца ритм.
Это было признание в лю… Нет. Пустое. Забудь.
Мы песни придумывать будем под тихий ритм пульса
И письма царапать друг другу на выжженном сердце,
Качаться на болью натянутых струнами нервах.
Мы чуть приоткроем в наш умерший город дверцу.
Где наши две тени застыли еще в поцелуе,
Где наши молекулы плотно перемешались.
В том городе N – Nостальгии и Nаважденья
Две ярких судьбы, что не прожиты были, остались.
А в городе – старенький домик с лепниной на стенах,
Который давно утонул в полноводной Лете.
Мы нашей Любви, что жила там в седьмой квартире,
На каждое веко положим по ржавой монете.
Этого город ветров, где по улицам листья танцуют.
Где живут персонажи давно позабытых сказок.
Где они одиноко по паркам и скверам гуляют
Без привычных нарядов и всех нам знакомых масок.
Этот город ветров…Здесь в подъезде пустом Златовласка,
Слезы пряча, играет на старой, потертой гитаре
Как хотелось ей кушать, а в доме холодном – ни крошки,
И она свою кОсу за рубль продала на базаре.
Здесь Царевич Иван так устал от своей Василисы:
«Лучше б жабой осталась, а то говорит слишком много».
За бутылочкой водки – бесплатный час откровений:
«А ведь с бабкою Ежкой веселей было жить, ей Богу».
Девчонка с глазами Невы… Она еще дышит
Ее манят скользкие серые мокрые крыши…
Вернее, когда-то давно, словно птицу, манили.
Девчонку с душой Петербурга созвездья любили.
Она - внутривенна, она – Божий текст на скрижали.
Душой… или телом болела… врачи не знали.
Пытались лечить… она знала, что всё безуспешно.
То нагло-холодной была, то смиренной и нежной.
Она была слишком умна /так уж вышло – на горе/.
Ее возбуждал запах кофе… еще… шелест моря.
Она чуть колдуньей была. Знала, что будет после.
Она не спала – так боялась проснуться взрослой.
Она все летала. А дождь, как из капельниц, капал
Запуталась в крыльях и рухнула прямо на пол.
Как больно. Душа – вся в осколках. Ни вскрикнуть, ни охнуть.
Ходить по дорогам? Как все. Да уж лучше подохнуть
Она в зазеркалье возьмет с собой пару игрушек
Потом посидит на ветвях, где другие души
Сорвет ярко-желтый, осенний, чуть мокрый листочек
«Ах, Боже, как скучно. А можно еще разочек?»
…
Девчонка с глазами Невы… Она снова дышит
И вновь ее манят покатые мокрые крыши…
Серьёзные:
Всегда спрашиваю себя, где обитают ангелы: на небе, в воздухе или на земле? Но одно я точно знаю: один ангелочек сейчас
читает эту смс-ку и нежно улыбается...
Шуточки:
Твой пальчик в порыве стремится туда...
Ты делаешь это с любовью всегда,
И плавно вводя, ты меня вспоминаешь,
Ты в страстном порыве... в носу ковыряешь!
Реклама о любви
